marc_aureli (marc_aureli) wrote,
marc_aureli
marc_aureli

Ликвидация Европы: шведы все? Финнам приготовиться! Часть I

http://img.4plebs.org/boards/pol/image/1484/80/1484807765438.jpg
Западные элиты осуществляют геноцид своих народов. Сначала европейцев развратили вседозволенностью, сделали атеистами, утвердили их на пути порока, привили им сексуальные извращения. А теперь активно замещают мигрантами из мусульманских стран. У нас на глазах Запад строит "новый дивный мир".

Полностью замещать белое население в Европе не станут. Белой элите нужны лояльные силовые структуры (армия, МВД, спецслужбы). Силовики из мусульман никогда не будут преданы немусульманской власти. Поэтому элите Запада всё-таки необходимо какое-то количество белых граждан.

В итоге, думаю, через несколько десятков лет мы увидим в Европе некий аналог ЮАР времен апартеида: огромное азиатско-африканское население, жёстко угнетаемое белым меньшинством (которое будет занято в управленческих, научных, образовательных и силовых структурах). А работать руками заставят потомков нынешних мигрантов. Фактически это будет расистское кастовое общество, подобное описанному Гербертом Уэллсом в романе "Машина времени".


https://www.kp.ru/daily/26772/3805799/

Банды мигрантов-насильников запугали Швецию
Дарья Асламова  20 декабря 2017

Почему благополучная европейская страна перестала контролировать ситуацию с беженцами с Ближнего Востока и превращается в одно гигантское гетто - рассуждает наш спецкор Дарья Асламова.

Мальме – очаровательный старинный шведский городок. Настолько очаровательный, что мой друг Ханс Эрлинг Йенсен, живущий в соседней деревушке, сильно расстроился, когда я попросила его быть моим гидом. «Ехать надо до темноты, - ворчал он. – Уж слишком мы белые для этого города». (Мальме, где 43 процента населения составляют мигранты, прямо-таки славится своей бандитской репутацией).

Первое, что мы увидели на рыночной площади в мигрантском районе, - портрет убитого арабского парня и букеты цветов. Прохожие равнодушно обходили «мемориал» стороной. «Застрелили ночью на разборке. Обычное дело», - комментировал Ханс. Нам немедленно захотелось выпить, но в ресторанах «Тегеран» и «Стамбул» официанты нам заявили, что алкоголь в этом районе Мальме не продается.

https://s15.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1415635/wx1080.jpg

"Мемориал" застреленному арабскому мигранту в МальмеФото: Дарья АСЛАМОВА

Хочешь узнать город – иди в магазины. Ханс остановил машину рядом с огромным супермаркетом в самом страшном районе Розенгор. «Ты иди одна, а мне придется машину караулить. А то либо стекла разобьют, либо шины проколют».

В супермаркете я оказалась единственной европейской женщиной. Шла, радостно улыбаясь всякому встречному-поперечному и фотографируя витрины с Коранами в золотых обложках и магазины с куклами в мусульманской одежде. Ко мне тут же подошли два негра и заявили: «Убери камеру. Быстро». «Я туристка», - залепетала я, и глаза у меня забегали в поисках охранников. И вдруг – о чудо! - трое белых мужчин у кофейной стойки, которые внимательно наблюдают за мной. И тут безошибочный инстинкт, который всегда срабатывает в минуты опасности, подсказал мне, что единственными белыми в мигрантском районе могут оказаться люди с Балкан (первые мигранты в Швеции еще со времен войны в Югославии). Я рванулась к мужикам и торопливо заговорила на своем кошмарном сербско-хорватском: «Добрый день, добрые люди! Вы говорите на сербском?» Мужики обрадовались. «Говорим! Мы албанцы из Косова». Опаньки! Из огня да в полымя. Заговорить с албанцами на сербском, языке их злейших врагов! Но тут меня выручила знаменитая балканская солидарность, которая работает только вне Балкан. Если я балканская «девойчица», как не пособить родному человечку?

Мужики напоили меня крепчайшим кофе и строго спросили: «Ты чего одна шляешься? Зарежут, убьют, изнасилуют. Тут тебе не Балканы». «Так это ж Швеция», - простодушно сказала я. «Какая тут, к такой-то матери, Швеция? Была да сгинула. Пока ты с нами, не бойся. Негры и арабы нас сами боятся. Они храбрые только, когда в стаи сбиваются. Но нас не трогают. Знают, что на ножи поставим, если что. Мы не шведы».

https://s14.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1415636/wx1080.jpg

Кораны в шведском магазине в МальмеФото: Дарья АСЛАМОВА

Вот так несколько месяцев назад я познакомилась с чудным городом Мальме. А на днях мир потрясла история о чудовищном изнасиловании в городе Мальме семнадцатилетней девочки бандой гангстеров-мигрантов на детской площадке. По слухам, девочке подожгли половые органы, и она с тяжелейшими ожогами попала в больницу. Если мир был потрясен, то Швеция, которая занимает второе место в мире по количеству изнасилований и первое в Европе, точно нет. Шведы привыкли. (Особенно скандальными стали изнасилования в прямом эфире в интернете и знаменитый рок-фестиваль «Мы - Стокгольм». Тактика проста: девочку-подростка окружает несколько арабских мужчин. Потом второй круг, изолирующий ее от толпы. И еще третий. Невозможно увидеть, что происходит внутри. Сначала девушку насилует первый круг, потом мужчины меняются местами. Крики жертвы заглушает громкая музыка).

Я тут же позвонила своему другу Хансу, который сообщил:

«Это уже третье за месяц групповое изнасилование в Мальме бандой мигрантов, - сообщил Ханс. – Детали нам не говорят. Это не политкорректно. Но слухи ходят. Сначала полиция заявила, что не рекомендует женщинам гулять по вечерам в одиночестве. Когда поднялась волна возмущений, последовало другое, еще более абсурдное заявление. Полиция заявила, что поскольку не установлена связь между тремя групповыми изнасилованиями, то гулять можно. Ты что-нибудь понимаешь?» «Нет. Я вообще ничего в Швеции не понимаю. Это страна Абсурдистан». «Вот и мы не понимаем. Протесты есть, но небольшие. Только слухи да ночные разговоры».

https://s12.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1415637/wx1080.jpg

Типичный магазин "шведской одежды" в МальмеФото: Дарья АСЛАМОВА

Я тут же вспомнила мой последний вечер в Швеции, когда в доме Ханса собрались его друзья, жители небольших деревушек вокруг Мальмо. Интеллигентные, образованные люди, сбежавшие из больших городов Швеции на юг, на побережье, в надежде уберечь своих дочерей от изнасилований. Мы говорили очень тихо по-английски, чтобы не потревожить слух четырнадцатилетней девочки Нади, которая играла с собачкой. «Надя уже неплохо говорит по-английски. Не хочу, чтобы она поняла, что я живу в постоянном страхе за нее, - говорила Агнетта, ее мать, сбежавшая из крупного города Норрчепинг, где она с дочерью жила в мусульманском гетто, в крохотный южный Хамменхог. – Просто счастье, что у Нади черные глаза и волосы, и она не похожа на шведку. В ее школе полно взрослых афганских мигрантов, которые наврали местным властям, что им шестнадцать лет. А как проверишь, если у них нет документов!».

Католик Оскар Порат сбежал из Хельсинборга в небольшой городок Кивик из-за своих трех дочерей. Но в пяти километрах от его дома строят огромный центр для беженцев. Оскар уже планирует в случае гражданской войны между мусульманами и коренными жителями переехать в Финляндию.

Мы разговаривали о мрачном будущем в таком уютном шведском деревянном домике в деревне Ловштад, что все страхи казались выдуманными. Только за окном в двухстах метрах светились окна нового мусульманского центра, куда ваххабиты планировали заселить трудных арабских подростков для воспитания их в духе борьбы за религиозные ценности.

И никто уже не поможет изнасилованной красавице Швеции. Даже Бог, которого шведы согласно новым политкорректным правилам называют «оно». Разве «оно» может помочь? А вот строки из последнего письма моего друга Ханса: «Швеция со скоростью ракеты катится в канализацию. Ну, а проще говоря, в дерьмо».

Наш корреспондент на демонстрации против вторжения мигрантов. На плакате: "Власть - это народ"
https://www.kp.ru/daily/26660/3681500/

Изнасилованная Швеция больна стокгольмским синдромом
Дарья Асламова  01.04.2017

Спецкор «КП» Дарья Асламова побывала в скандинавской стране и ужаснулась: европейское государство, которое всегда считалось символом спокойствия и процветания, покорно отдало себя в лапы мигрантов-исламистов, насаждающих там свои дикие порядки.

Я всегда была уверена, что внезапная смерть грозит мне только на войне. Где-нибудь в Ираке, Сирии или в Афганистане. Ну, что со мной может случиться дома? Или, положим, в цивилизованной Европе? Поэтому я лишь презрительно фыркала, когда мои шведские коллеги просто заклинали меня не ездить вечером в стокгольмский район Ринкебю. Только не позже часу дня и с мужчиной. Я надменно поднимала брови. Это вы мне?! Военному корреспонденту?

- Тут тебе не Кабул и не Дамаск, - с несвойственной шведам горячностью твердили мои новые друзья. - И желательно вызвать полицейский эскорт, как это делают все нормальные журналисты.


- Охрану? В Стокгольме? - расхохоталась я. - Да я работала на всех арабских погромах в Париже.

https://s9.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1268802/wx1080.jpg

Мусульманское гетто в Стокгольме, район Ринкебе.Фото: Дарья АСЛАМОВА

Однако все-таки взяла добровольного провожатого по имени Йоханес, крупного мужчину с двухдневной щетиной на бульдожьем лице (специально отрастил для нашей прогулки).

- Прикинемся доброжелательными идиотами-журналистами, - предложила я Йоханесу. - Я иду впереди, сияя улыбкой, с фотокамерой в руках, ты сзади. Кто нас тронет днем?

Йоханес промолчал, хотя идея ему явно не понравилась. На главной площади у выхода со станции метро "Ринкебю" к нам сразу подошел толстый черный сомалиец по имени Абдулла.

https://s11.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1269206/wx1080.jpg
Наш корреспондент с полицейскими на демонстрации против массовой миграцииФото: Дарья АСЛАМОВА

- Вижу, что вы журналисты, - доброжелательно заговорил он по-английски. - А я тридцать лет живу и работаю в этом районе медбратом в госпитале. Детей своих я из этого страшного гетто уже переселил на другой конец города. Не хочу, чтоб они выросли бандитами или наркодилерами. Я вам добра желаю. Камеры спрячьте. Вам повезло: в час дня все янгстеры (так здесь называют молодых гангстеров) еще спят. Обычно просыпаются в три часа дня и выходят на охоту за белыми.

- Абдулла, а где же полиция? Здесь же несколько дней назад были бунты и погромы! - удивляюсь я.

- А полиция сюда не лезет, - равнодушно отвечает Абдулла. - Они же тоже люди, им жить хочется.

https://s12.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1269213/wx1080.jpg

Теперь в Скандинавии можно увидеть автомобильные номера с именем владельца. Например, авто с именем "Махмуд"Фото: Дарья АСЛАМОВА

- Я одного не понимаю: ну, жгут местные жители полицейские машины как символ власти. А почему поджигают машины скорой и пожарной помощи? Почему нападают на строительных рабочих? На водителей общественного транспорта?!

- Они хотят выгнать отсюда всех представителей государства. А потом впустить их на своих условиях через переговоры с местными имамами. Но уже не на шведскую территорию.

https://s9.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1268813/wx1080.jpg
Исламский культурный центр в Стокгольме, в мусульманском гетто Ринкебе.Фото: Дарья АСЛАМОВА

КОФЕ БЫВАЕТ ОПАСЕН ДЛЯ ЗДОРОВЬЯ

- А давай зайдем в кафе выпить кофе, подружимся с местными жителями, - предлагаю я молчаливому Йоханесу.

Ему и эта идея не нравится, но он терпеливо следует за мной. В разгар рабочего дня в турецкой кофейне яблоку негде упасть и черным-черно от сомалийцев (недаром район Ринкебю называют маленьким Могадишо). Женщин, кстати, нет. Йоханес покупает два стаканчика кофе у нелюбезного хозяина и выходит на террасу, где можно присесть. В этот момент я достаю видеокамеру и пионерским голосом начинаю бодрый репортаж: «Это мирное кафе в мусульманском гетто Стокгольма, где днем обычно собираются за чашкой кофе местные жители...» И тут я вижу, как посетители энергично машут мне руками в знак протеста. Я немедленно опускаю камеру, но уже поздно. «Ты не имеешь права снимать без разрешения! - кричат мне. - Убери камеру!» «Я уже убрала. А почему я не могу снимать в публичном месте? Это свободная страна!» И тут огромный негр вырастает передо мной и, тыча мне толстым пальцем в лицо, кричит: «Fuck off from here!” Я поднимаюсь на цыпочки, чтобы стать повыше, и визжу: «Сам пошел на х.. отсюда! Это не твое кафе! И убери свой грязный палец!»

В ту же секунду тридцать черных мужчин разом подскакивают и окружают меня плотной стеной. Я чувствую запах черной потной кожи. И тут со мной случается типичный для меня приступ неконтролируемого бешенства, когда перед глазами красная полоса гнева, начисто вырубающая инстинкт самосохранения. Я кричу, выставляю когти как оружие, выкрикиваю угрозы.

Йоханес позже так описывал ситуацию: «Я поставил кофе на столик. Потом оглянулся и увидел только черный клубок тел. Это была настоящая революция в Могадишо». Он ворвался в кафе и вытащил меня оттуда. Толпа хлынула следом. Я гордо села за столик и сказала, что никуда не уйду, пока не допью свой кофе. Тридцать черных мужчин сгрудились вокруг столика, требуя, чтобы я отдала камеру. Йоханес, исключительно нелицеприятный мужик, сдерживал напор толпы. Я видела, как у него вздулись вены на руках. Со всех сторон площади к кафе бежали люди. Вокруг нас рос черный пояс врагов, которые все еще не решались напасть на меня. Их обескураживал мой независимый вид. Они оскорбляли моих родителей, и я не скупилась на оскорбления и смеялась им в лицо. Лихорадочно я искала глазами хоть одного полицейского. Никого. Обстановка накалялась.

Внезапно сквозь толпу пробился белый мужчина в шапочке с ваххабитской бородкой, без усов, который спросил меня по-английски: - Жить хочешь?

- Хочу. Есть предложения?

- Ты не понимаешь, о чем они говорят между собой, а я понимаю. Тебя сначала изнасилуют, а потом убьют.

- Вообще-то, я в Швеции.

- Это не Швеция. И нет здесь никакой свободы прессы. Я не хочу, чтобы твоя смерть была на моей совести. Я мусульманин. Уходи. Нас только двое белых, - я и твой приятель. Против толпы нам не справиться.

- Я хочу допить кофе и посмотреть, чем все это закончится. Пусть только попробуют до меня дотронуться!

Белый ваххабит повернулся к моему приятелю:

- Она сумасшедшая. Ей место в больнице. Убери ее отсюда! Хочешь — на колени перед тобой встану. Не губи мою душу!

- Вот сейчас допью кофе... - начала я. Тут Йоханес повернулся ко мне с побелевшим лицом и сквозь зубы сказал:

- Я сейчас этот кофе выплесну тебе в физиономию, если не встанешь.

Я медленно поднялась, и толпа неожиданно расступилась передо мной. Мы шли через площадь, не торопясь.

- Не беги. Не оглядывайся. Улыбайся. Никогда не показывай диким зверям, что их боишься, - твердила я Йоханесу. И только когда мы сели в метро, я почувствовала, как меня сотрясает дрожь. «Господи! Ведь мы им ничего не сделали! Просто достали камеры!» - кричала я.

- Считай, что мы легко отделались, - медленно сказал Йоханес. - На прошлой неделе на той же площади избили шведских журналистов ногами и разбили им камеры. А ведь они были с полицейским сопровождением. А тебя, наверное, сочли бешеной собакой. Ты ведь и правда малость не в себе. Запомни: ты в Швеции, а не на Ближнем Востоке.

https://s13.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1268804/wx1080.jpg
Реклама зазывает сделать денежный перевод родственникам в Африку.Фото: Дарья АСЛАМОВА

ЧУЖИЕ ЗДЕСЬ НЕ ХОДЯТ

- В Швеции 55 no-go zones, мигрантских гетто, куда полиции и журналистам вход запрещен, - объясняет мне Вавра Сук, редактор газеты Nya Tider. - Наш журналист делал репортаж в шоппинг-центре в городе Упсала, в одном из таких гетто. Немедленно появилась шариатская полиция: «Ты кто такой? Что ты здесь делаешь? Репортеров здесь не нужно». Ваххабиты предупредили всех вокруг: не смейте разговаривать с этим человеком. Но нашего корреспондента поманил один афганец. Они встретились на парковке, и афганец даже пригласил его к себе домой. Он рассказал, что всех иммигрантов вынуждают платить деньги янгстерам якобы для защиты от шведских властей. А шариатская полиция следит за тем, чтоб все молились по пять раз в день. Афганец сказал: здесь хуже, чем в Кабуле. И он никогда не видел полицейских в районе. Полиция не приезжает, чтобы «не провоцировать людей».

А вот что рассказал мне отец Виталий Бабушин, настоятель Сергиевского прихода в Стокгольме:

- По долгу службы мне приходится посещать десять наших православных приходов в стране. Один благотворитель подарил мне машину и предложил: давай нарисуем на ней иконы, повесим кресты и сделаем надпись «русская православная церковь». Чтоб, мол, все замечали. Так и сделали. Мне постоянно били стекла, каждую неделю я вытаскивал шурупы из колес. А потом поехал на этой машине в Гетеборг. Мне местный сербский батюшка сказал: ты что, самоубийца? Тебя заживо сожгут. Пришлось убрать кресты и все закрасить. Теперь в самом Гетеборге я пользуюсь общественным транспортом. В пятницу вечером вы там не встретите на улицах ни одного шведа. В центре гуляет шумная арабская молодежь. В трамвае, где только черные и арабы, я чувствую себя как батюшка, который после службы едет в трамвае, битком набитом большевиками. Все на меня смотрят, хотя я одет обыкновенно.

- То есть вы едете не как священник? Без креста?! - ошеломленно спрашиваю я.

- В подряснике и с крестом моя жизнь на улице в смертельной опасности. Я не преувеличиваю, - объясняет отец Виталий. - Если б я был монахом, человеком, не связанным с большим приходом и с семьей, то я надел бы крест и пошел на мученичество. А когда за тобой настоящее дело... И потом: я чувствую, что на духовном уровне это было бы провокацией.

- То есть это уже их земля?

- Да, это ИХ земля.

Я потрясенно молчу.

- У нас есть одна прихожанка в Гетеборге, которая родилась в Швеции, но у нее были русские родители, - продолжает свой рассказ отец Виталий. - Она прекрасный педагог, 40 лет проработала в школе, а теперь попала в больницу с тяжелой депрессией. Шведская школа не похожа на нашу школу. Там дети делают, что хотят. В классе нашей учительницы из 20 учеников только двое были шведами. Остальные — мусульмане. Они ничего не слушали, бегали по классу, швырялись учебниками. Один из них, тринадцатилетний мальчик, подошел к учительнице и сорвал у нее с шеи крестик. Потом положил его на стол и сказал: «Это что у тебя такое? Чтоб я больше этого не видел». Она в слезах пошла к директору школы, который ужасно испугался: «Тсс! Никому ни слова! Нас объявят расистами!»

А через несколько дней двое подростков из ее школы гуляли вечером в подпитии по Гетеборгу. Им не понравился пенсионер с маленькой смешной собачкой, которая залаяла на агрессивных школьников. Собачку они умертвили. Пенсионер не выдержал. Начал ругаться, плакать, и они его начали бить. А много ли старику надо? Забили до смерти. А на следующее утро как ни в чем не бывало пришли в школу. Веселились, рассказывали всем о своем «приключении». Приехала полиция и забрала их, но они несовершеннолетние. Им ничего не будет. Посидят в каком-нибудь приюте для малолетних преступников. Обществу об этом и о многих других подобных преступлениях ничего не известно. Существует специальный код R291, который присваивают преступлениям, совершенным мигрантами, а с жертв берут подписку о неразглашении. Наша учительница после этого случая попала в больницу. Она больше никогда не вернется в школу. Слишком сильное потрясение.

https://s11.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1269214/wx1080.jpg

Сомалийка Мона Валтер, сбежавшая из мусульманского гетто, принявшая христианство и приговоренная к смерти шведскими имамамиФото: Дарья АСЛАМОВА

"ШВЕДСКИМ ФЕМИНИСТКАМ ПЕРВЫМ ОТРУБЯТ ГОЛОВЫ"

- Я родилась и выросла в Сомали, в золотую эпоху социализма. В то время все считали, что у нас диктатура. Только сейчас мы поняли, как были счастливы и свободны, - рассказывает мне Мона Валлтер, живущая в Швеции уже 23 года. - Мы все были мусульманами, но имамов видели только на свадьбах и похоронах. Женщины и мужчины имели равные права. Мы гордились первой женщиной-пилотом, учившейся в СССР! Она летала на МИГе. У нас было все: бесплатные школы и медицинское обслуживание. Мы очень сочувствовали арабским женщинам, которые сидели взаперти и даже не могли водить машину, а в Сомали женщины служили в армии, полиции, они работали. И никогда не носили хиджаб. Мы фантастически красиво и свободно одевались в лучших традициях африканской культуры.

Мона показывает мне фотографии тех лет. Веселые смуглые женщины с гордой осанкой в легких, ярких нарядах, чем-то похожих на индийское сари.

- Потом в стране началась гражданская война, и мы с семьей бежали в Швецию в 1994 году. Мне было всего 19 лет. Мы оказались в таком же мусульманском гетто, где тебя чуть не избили. Поверь, тебе еще повезло. Когда я приехала, местная община тут же запретила мне одеваться открыто. Меня закутали в черные тряпки, я начала ходить в мечеть, читала Коран и хотела стать хорошей мусульманкой, чтобы добиться уважения людей. Повсюду шныряла шариатская полиция. Местные имамы все как один оказались ваххабитами из Саудовской Аравии.

- Ты хочешь сказать, что в демократической Швеции уже в 90-х годах работала шариатская полиция?! - восклицаю я.

- Конечно. Этим подонкам не нужны офисы. Они контролируют улицы и следят за женщинами. Они звонили моим родителям: "Поговорите с вашей дочерью, она ведет себя неподобающе. Она соблазняющая. Если ее изнасилуют, это будет ваша вина". Жизнь очень трудна и опасна для женщин в этих районах Швеции. Они никогда не выходят по вечерам из дому. Изнасилование в Швеции - ежедневный хлеб.

(Швеция занимает первое место по изнасилованиям в Европе и второе - в мире. Особенно скандальными стали изнасилования в прямом эфире в интернете и знаменитый рок-фестиваль «Мы - Стокгольм». Тактика проста: девочку-подростка окружает несколько арабских мужчин. Потом второй круг, изолирующий ее от толпы. И еще третий. Невозможно увидеть, что происходит внутри. Сначала девушку насилует первый круг, потом мужчины меняются местами. Крики жертвы заглушает громкая музыка. Точно такую же тактику применяли насильники на площади Тахрир во время египетской революции.)

- Мусульманские мальчики объясняют это так: они сами напрашиваются, эти девчонки, они ходят раздетые, значит, они хотят секса. То есть это проститутки, которым даже не надо платить, - объясняет Мона. - Шведские СМИ не хотят об этом писать. Они заявляют, что я оскорбляю мусульман. А я лишь делюсь информацией. Нам пытаются заткнуть рты. Знаешь, что общего между исламистами и либеральными СМИ? Они ненавидят людей с другой точкой зрения. В Швеции исчезает район за районом, изолируется и закрывается от мира. Политики испуганы и делают вид, что ничего не происходит. Я пыталась объяснить беженцам: если вы хотите шариат, поезжайте в Саудовскую Аравию или Кувейт. Но вы приехали в Швецию и не можете заставить шведов жить по шариатским законам. Вы отказываетесь признавать их культуру, но при этом берете у них деньги.

Ты не представляешь, что внушают мигрантам в шведских мечетях! Вы не должны интегрироваться в шведское общество, потому что это общество неверных. Демократия — это отвратительно и противоречит исламу. Женщина не может работать, выходить из дому одна, должна быть послушной мужу, а если ослушается, муж должен ее побить. Я пошла в полицию и написала заявление: запретите эти проповеди! Они противоречат демократии! Полиция сказала: у нас свобода религий.

Моне Валлтер удалось бежать из гетто. Она вышла замуж за шведа, родила троих детей и приняла христианство. По законам ислама ее приговорили к смерти.

- Местные имамы издали фетву: она должна умереть, - рассказывает Мона. - Они опубликовали мой адрес на всех исламских сайтах с призывом: идите и убейте ее. Полиция и пальцем не пошевельнула. Мне и моей семье приходится скрываться. Я вступила в феминистскую партию, но меня оттуда выгнали. Я, понимаешь ли, не политкорректна. Я говорила феминисткам: идите в мусульманские гетто, говорите людям о свободе и демократии, о правах женщин. А они твердили: мы не можем обижать мусульман, у нас мультикультурная страна. Ты просто исламофобка. Все культуры и религии одинаковы. А когда я говорю, что у каждого человека есть право гордиться именно своей культурой, они говорят, что я расистка, что я, как Гитлер. Эти дуры даже не понимают, что когда имамы в Швеции придут к власти, они просто отрубят им головы.

Мона горько смеется.

- Знаешь, что творится в местных школах? Каждое лето 12-13 летних девочек-мусульманок целыми автобусами отправляют в Лондон на «каникулы», где в подпольных клиниках им делают обрезание клитора. И вся демократическая Швеция об этом знает. Я пыталась говорить с директорами школ, но они испугались. Я написала заявление в полицию, где указала названия школ, привела факты, но опять мне заявили: это религиозные обычаи. Ты можешь себе представить, что в XXI веке в цивилизованной Европе детей делают инвалидами на всю жизнь?!

В Коране сказано, что женщина — всего лишь половинка мужчины. То есть мы с тобой вдвоем равны одному мужчине. Разве это не смешно?

Я смотрю на эту маленькую черную женщину и думаю, что мало встречала в своей жизни мужчин, столь же сильных духом, как она.

https://s12.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1268806/wx1080.jpg
Ресторан "Стамбул" в мусульманском квартале города Мальмо.Фото: Дарья АСЛАМОВА

https://s15.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1268812/wx1080.jpg

Ресторан Тегеран в мусульманском гетто города Мальмо.Фото: Дарья АСЛАМОВА

МОЛЧАНИЕ ЯГНЯТ

Когда я впервые увидела Ханса Эрлинга Йенсена, то решила, что он священник. Высокий, в черной рубашке, с необычным древним крестом на груди, в центре которого светился аметист, - казалось, сейчас он протянет руку и скажет: «Благословляю тебя, дочь моя». Но оказалось, что он агностик. Его жена Ева тоже не верит в Бога, но носит крест как «часть христианской культурной традиции». Оба они — ярые противники мусульманского вторжения в Европу. Ханс к тому же - международный директор фонда «Хатун», созданного замечательной женщиной, монахиней сирийского монастыря сестрой Хатун Доган. Фонд занимается спасением христианских меньшинств и езидов, которых преследуют, убивают и насилуют в Ираке, Египте, Сирии, Пакистане, Индии.

Ханс (датчанин) и Ева (шведка) полностью сломали мои представления о скандинавах как о людях угрюмых, замкнутых и недоверчивых к чужакам. Начну с того, что через фэйсбук они пригласили меня, совершенно незнакомого человека, пожить у них в доме на юге Швеции и обещали познакомить со многими «борцами за свободу Европы».

Это были три необыкновенных дня. Я научилась есть селедку во всех соусах — томатном, кремовом, сливочном и даже жареную с клюквенным пюре (после селедки все едят очень много мяса) и говорить «сколь» перед каждой рюмкой (очень удобно и экономит время). Каждый вечер в дом приезжали интересные люди, и мы вели долгие дискуссии о судьбах Европы в совершенно русском стиле, откровенно и страстно, с большим количеством спиртного, иногда до двух часов ночи.

https://s12.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1268811/wx1080.jpg

Обычный шведский магазин.Фото: Дарья АСЛАМОВА

Главный вопрос, который меня мучил: как Швеция «дошла до жизни такой», утратив свою идентичность, приняв самое большое количество мусульманских беженцев на душу населения в Европе, и теперь живет в страхе и лжи, боясь, что правда о массовом терроре коренных граждан всплывет наружу. Ханс вздымает руки к небу и восклицает: «У меня есть только одно разумное объяснение: наши политики одержимы дьяволом!» Я смеюсь: «Ханс, ты агностик. Дьявол — не твой аргумент».

Ева, разумная крепкая женщина, четко формулирует причину самоубийства шведской нации:

- Гуманистический экстремизм. Когда в своем стремлении помочь чужакам нация теряет инстинкт самосохранения. И тому есть три причины. Очень долго время мы прекрасно жили, даже слишком хорошо, имея лучшие в мире социальные службы. Как ты говоришь, мы избалованы жизнью. И мы привыкли доверять властям. Если политики смогли создать нам такую прекрасную жизнь, значит, они не могут ошибаться.

- С момента успеха пресса прекратила всякое критическое расследование властей и превратилась в их мегафон, - поясняет Ханс. - Демократия стала демократурой.

- Когда власти сказали, что мы должны принять беженцев, шведы тут же ответили: прекрасно! - продолжает Ева. - Мы самая богатая страна в мире. Почему бы и нет? Мы можем всех пригреть. Вторая причина: у нас двести лет не было войны, и мы утратили боевой дух. То есть нас учили, что всегда надо вести диалог, а мусульман учили, что за свои ценности надо сражаться.

Третья причина: мы самая атеистическая страна в мире. У нас нет религии. И хотя мы атеисты, я традиционно платила налог на церковь как дань культурной традиции, а в этом году перестала платить, поскольку шведская церковь стала заигрывать с мусульманами. Атеизм не подготовил нас к встрече с исламом. А ведь это не только религия, но, прежде всего, идеология и политическая система. Мы наивно думали, что сможем их интегрировать. Наш муниципалитет устраивает в кафе «интеграционные ужины». Туда приходят феминистки, которые наслаждаются халяльной кухней и восклицают, как это прекрасно, что у нас теперь есть арабские блюда и экзотические ингредиенты. Простите, но кто кого интегрирует? Может, это МЫ должны устраивать для мигрантов праздники шведской кухни и культуры?

Мы приняли людей без документов и огромное количество «подростков без родителей». Любой тридцатилетний афганец или сомалиец говорит, что ему 16 лет, и Швеция верит этим лжецам на слово, берет их на полное содержание и разрешает им «воссоединение с родственниками». А потом эти «подростки» требуют, чтобы к ним приехали их собственные жены и дети, объясняя это тем, что, мол, у них в стране заключают браки в раннем возрасте. При этом якобы «несовершеннолетних» беженцев нельзя депортировать из страны, потому что ОНИ ЖЕ ДЕТИ! Они могут убивать и насиловать, но отделаются воспитательным наказанием. Наша рациональность и здравый смысл исчезли! Нами управляют только эмоции.

https://s15.stc.all.kpcdn.net/share/i/4/1268814/wx1080.jpg

Улочки Стокгольма.Фото: Дарья АСЛАМОВА

- Наше общество достигло того уровня, когда пресытилось хлебом и зрелищами, - с горечью говорит Ханс. - Мы овцы в стойле. Нас придут убивать, а мы даже мычать не сможем.

Стокгольмский синдром. Как утверждает Википедия: «Механизм психологической защиты основан на надежде жертвы, что агрессор проявит снисхождение при условии безоговорочного выполнения всех его требований».

Tags: ЕС, Европа, Евросоюз, Новый Мировой Порядок, Швеция, беженцы, геноцид белых, демократия, замещение населения Европы, исламизация Европы, исламисты, либерализм, мигранты, новый дивный мир, толерантность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment